Средневековая латинская литература

Объект:

Тысячелетнее царство, которое мы называем Средневековьем, все свои важнейшие мысли и чувства выражало на латыни. Так уж получилось, что великая средне-латинская литература оказалась не у дел как среди филологов-классиков, так и среди модернистов. Для историков-медиевистов она порой слишком «риторична», «канонична» и ретроградна. Попробуем узнать, как было на самом деле.

Поэма «12» А. Блока

Объект:

Поэма Александра Блока «Двенадцать» (1918) уникальна тем, что расколола и сторонников, и противников революции по вопросу, является ли эта поэма про- или контрреволюционной, гимном революции — или пасквилем на нее. Можно, конечно, попытаться найти ответ на вопрос в высказываниях самого Блока («что нам хотел сказать автор?»), но автор, как известно, избегал комментировать свой замысел, зато внимательно прислушивался к чужим суждениям. Остается нам еще раз медленно перечитать это небольшое произвдедение, чтобы попытаться самим ответить на этот вопрос: на чьей же стороне поэт?

Латиноамериканская литература

Объект:

Время кажется нам линейным: прошлое остаётся позади, настоящее переживается как мгновение, а будущее ещё не наступило. Однако литература XX века вновь и вновь ставит эту привычную модель под сомнение. Особенно важным становится этот вопрос для латиноамериканских писателей, превративших время в одну из центральных проблем своего творчества.

На этой открытой лекции поговорим о том, как в произведениях Хорхе Луиса Борхеса, Хулио Кортасара, Габриэля Гарсиа Маркеса и других писателей разрушается привычная линейность времени. Разберёмся, почему прошлое может возвращаться, будущее — предшествовать настоящему, а история — превращаться в лабиринт, круг или бесконечное множество возможных путей — и как эти эксперименты со временем отражают более широкие интеллектуальные и философские поиски региона.

«Питер Пэн», Дж. Барри

Объект:

Джеймс Мэтью Барри был необыкновенным человеком. Он был известным писателем и драматургом, дружил со всеми знаменитыми современниками; именно ему написал свое последнее письмо капитан Роберт Скотт, умирая на Южном полюсе. И его самый известный персонаж тоже может похвастать необычной судьбой. Питер Пэн — мальчик, который не хотел взрослеть — был героем ролевой игры, романа, пьесы, новеллы, повести, приветственной речи и рассказа. А потом он стал памятником и до сих пор стоит в Кенсингтонском саду. На русской почве судьба Питера Пэна была столь же прихотливой и разнообразной. Обо всем этом мы и поговорим на нашей лекции.

«Энеида» Вергилия

Объект:

Когда стало известно, что самый почитаемый римский поэт — Публий Вергилий Марон — пишет большую эпическую поэму, другой поэт, Секст Проперций, восхищенно откликнулся: «Римские смолкните все писатели, смолкните, греки, / Нечто рождается в мир, что Илиады славней». И действительно, на протяжении многих поколений эта поэма — «Энеида» — была для европейских читателей едва ли не главным входом в античность; в конце концов, она сочетала первые шесть книг со странствиями, трагической любовью и схождением в подземное царство (как бы римскую «Одиссею») и последние шесть книг с чередой кровавых битв (как бы римскую «Илиаду»).
Но для российских читателей подвиг переводчиков пушкинских времен — Николая Гнедича и Василия Жуковского — сделал Гомера знакомым и привычным. А Вергилия хотя и переводили, но такого статуса и такой известности он в России не приобрел.
Подробнее всего мы поговорим о второй книге поэмы, самой, пожалуй, напряженной. Эней, только что спасшийся в буре и кораблекрушении у африканских берегов, рассказывает карфагенской царице Дидоне и ее двору историю гибели Трои — в том числе самый известный в античной литературе сюжет про Троянского коня. Мы выберем один небольшой фрагмент — пойманный троянцами греческий провокатор заговаривает им зубы (успешно), — посмотрим, как это переводили русские переводчики — и в конце я покажу, как это выглядит в моем новом переводе «Энеиды».

«Пер Гюнт» Генрик Ибсена

Объект:

В «Пер Гюнте» Доврский дед, отличавшейся известной широтой взглядов на приемлемое поведение, утверждал, что тролли лучше, чем слава о них. Вот ведь незадача — вроде слава о них идет, а удовлетворения мало, хотя самодовольства троллям не занимать. А с другой стороны Джойс хотел написать ирландского «Пер Гюнта», тем самым признавая героя Ибсена воплощением норвежского национального характера. Так троллил Ибсен соотечественников, когда писал «Пер Гюнта», или нет? А что ушло из «Пер Гюнта» в «современные драмы» Ибсена? Надо ли загонять тролля в угол, вот в чем вопрос. Будем разбираться в нем на лекции.